dotu_org_ua

 Представьте себе ситуацию. Вы легально купили пистолет в штате Нью-Йорк. Зарегистрировали его и положили, на всякий случай, под подушку. Просыпаетесь ночью от звука разбитого стекла. Понимаете, что в дом забрался вор. Хватаете пистолет, снимаете с предохранителя и бежите в гостиную. Застаёте там вора, пакующего сервиз, подареный вам тёщей, на свадьбу вашей жены.

Бабах… Из ствола вашего автоматического пистолета сексуально курится дымок. Вор лежит с простреленной мордой. Смерть наступила мгновенно. Звоните 911. Приезжает полиция. Вы с чувством гордости рассказываете сержанту обстоятельства дела. Вам предлагают проехать в участок. Вы едите. Там вас два часа допрашивает детектив. Потом вы подписываете протокол допроса. На следующий день вы получаете семь лет строго режима в одной из тюрем штата. Уж сколько вам говорили – НИКОГДА НЕ БЕСЕДУЙТЕ С ПОЛИЦИЕЙ БЕЗ АДВОКАТА. Вы не знаете, да и не можете знать законов. Вы работаете помощником электрика. Вот и работайте. Не считайте себя специалистом в криминальном праве. Тем более, никогда не воспринимайте серьёзно ту ерунду, которой вас пичкают в кинотеатрах.

Вы купили пистолет? Что вы можете с ним сделать знаете? Единственное, что вам легально разрешено – пустить себе пулю в лоб или засунуть свое оружие себе глубоко в з@#ницу. Не забудьте перед этим делом хорошо смазать свой пистолет оружейным маслом. Так он мягче войдет.

Запомните, как только вы применили оружие, где бы это ни было, в вашей квартире, в вашем доме, в вашем офисе, в вашем ресторане. Вы автоматически становитесь подозреваемым в убийстве. А если вы еще, чувствуя себя героем, рассказали все чистосердечно детективу полиции и подписали протокол без адвоката – вы практически подписали себе приговор. В глазах полиции вы совсем не герой. ВЫ УБИЙЦА.

Почему? Потому что вы убили человека в то время как для вашей собственной жизни никакой угрозы не было. Сервиз любимой тещи, который похищал воришка, влезший в ваш дом, это еще не повод убивать человека. Вам еще повезет, если при воре будет найдено хоть какое-нибудь огнестрельное оружие. В этом случае, вы таки, может быть, получите семь лет. Если же у вора была только железная монтировка, то вы загремите на все пятнадцать.

Запомните, сколько бы оружия у вас в доме не хранилось, сколько бы вооруженных воров не ломилось на ваш садовый участок. ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВО ПРИМЕНЯТЬ ОРУЖИЕ. Иначе вас засудят.

Вы убили человека. Теперь, при помощи хорошего адвоката, вам предстоит доказать суду, что вашей жизни угрожала непосредственная опасность. В 99% случаев вам это доказать не удастся. Почему? Потому что ВЫ ЖИВЫ, а вор МЁРТВ. Если бы было наоборот, то такое доказательство сразу бы было принято судом в пользу вашей правоты.

Идиотизм, скажете вы. Как сказать.

Судья вас спросит: «Что делал вор, когда вы в него выстрелили?». Вы ответите, «Перезарядил свой парабеллум и начал стрелять в мою закрытую дверь».

-Что произошло дальше?

-Преступнику удалось взломать дверь, войти в комнату и в этот момент я его и пристрелил.

-Почему вы,подсудимый, не вышли через другую дверь, а стояли с заряженным пистолетом и ждали пока преступник в неё ворвется?

Вопрос ставит вас в тупик. Вы же думали, что можете спакойненько вступить с преступником в перестрелку. Тем более в собственном доме. Вы не правы. Все, на что вы имеете право, это любыми способами выбраться из дома на улицу и позвонить в полицию. Во всяком случае, такие законы действуют в штате Нью-Йорк. Иначе, практически на сто процентов, вы получите тюремный срок.

Другая ситуация – вы идете по улице и видите, как ваш дружбан удирает от вооруженного и постоянно стреляющего в него преступника. Вы достаете свой шестнадцати-зарядный и расстреливаете бандита. Он ведь угрожал жизни вашего друга! У друга явно не было возможности убежать и позвонить в полицию. Он бы обязательно погиб, не приди вы ему на помощь.

Отгадайте с трех раз, что произойдет?

Ваш друг будет наслаждаться жизнью и свободой, а вы отправитесь в тюрьму на двадцать пять лет. Почему? Потому что, в этом конкретном случае, вашей жизни вообще ничего не угрожало. Вы просто пристрелили человека. Влезли не в свое дело. Вам нужно было вытащить телефон, спокойно набрать номер, и сообщить полиции, что вашего друга убивают. Пока оператор будет записывать адрес, вы будете иметь возможность немножко изменить уже устаревшую информацию, добавив: «Убили уже, можете не спешить…»

Запомните – НИКОГДА не применяйте оружие, а если применили, то НИКОГДА не посвящайте в это полицию. Полиция не имеет возможности по пуле или по гильзе вычислить зарегистрированного владельца оружия. Пока криминалисты не получат в руки само оружие, они никогда не определят, что пуля была выпущена именно из него.

Только не забывайте самого главного. В этом случае вы становитесь не просто убийцей, а убийцей попадающим под расстрельную статью. Двадцать пять лет вам уже никто не предложит. Прокурор будет добиваться смертельной инъекции.

Так вот, господа, защищающие ПРАВО НА СВОБОДНОЕ ВЛАДЕНИЕ ОРУЖИЕМ. Вы то думали, что купив оружие, вы стали крутым чуваком, получили возможность защитить себя. На самом деле, вы купили себе еще одну возможность попасть в тюрьму за ваш счет. В большинстве случаев, я бы лично, предпочел погибнуть от пули бандита, чем попасть к этим бандитам на зону, аж на целые семь лет.

Оружейным бизнесменам нужно вам продать ПИСТОЛЕТ. Поэтому они начинают вешать всякую лапшу вам на уши по поводу американской конституции, гражданских прав и все такое. Но законодатели-то в Америке не лыком шиты. Они прекрасно знают – дай вам волю самим себя защищать, в США через десять лет население сократится в два раза.

Оружие вам продают не для ЗАЩИТЫ. Оружие вам продают, потому что это БИЗНЕС. А вы, купив пистолет, становитесь жертвой этого преступного бизнеса.

Почему преступного?

Потому что любое огнестрельное оружие, которое употребляют преступники, попало к ним из оружейных магазинов, а не из подпольных контрабандных каналов.

В США не привозят контрабандное оружие! Это было бы бессмысленным! Вы, вполне легально, можете ввезти любое стрелковое оружие в эту страну, если он предназначено для продажи в оружейных магазинах. Это уже дело преступника, как он потом это оружие купит. Либо по поддельным документам. Либо по совершенно легальным. Либо украдет у легального собственника. Факт остается фактом – оружие к преступникам попадает из легальных каналов.

Теперь начинается самая смешная часть.

Вы, судя по американским фильмам, считаете, что американские преступники предпочитают покупать пистолеты и автоматы на некоем чёрном рынке. Приходит преступник в заднюю комнату какого-нибудь захудалого магазинчика, там перед ним раскладывают только что поступивший контрабандный товар.

Никогда! Ни один американский гангстер! Так не сделает!

Объяснение очень простое – если преступник купит пистолет с рук и он окажется «палёным», то только имея на руках такой пистолет, он подвергается риску получить срок «за того парня». Поэтому, при любых обстоятельствах, любой американский преступник, всегда найдет способ приобрести оружие из вполне легальных источников. Это единственная гарантия того, что пистолет еще не разу не использовался в мокром деле.

Более того, как только преступник использует такой, непалёный, пистолет, по назначению, он тут же отправляет его на корм рыбам, что на сленге итальянских мафиози означает: «утопить в заливе, предварительно залив ноги бетоном».

Вобщем, примерно так – берешь чужие водительские права, покупаешь пушку, грабишь банк, убиваешь клерка, пушку в колодец, пропиваешь бабки, идешь покупать новую пушку.

Бизнес процветает. А, что там всякие лохи, законопослушные граждане, по этому поводу думают, нам не важно, мы им всегда можем мозги промыть их же «гражданскими правами». Мол, вы имеете ПРАВО! Носите на здоровье!

Нужно сказать, что право владеть оружием, в восемнадцатом веке, когда была принята американская конституция, было не только у граждан Америки. ТАКОЕ ЖЕ ПРАВО БЫЛО У ВСЕХ ЛЮДЕЙ НА ЗЕМЛЕ. Ни в одной стране мира, никто и никогда, не издавал законов РАЗРЕШАЮЩИХ ВЛАДЕТЬ ОРУЖИЕМ. Если законы и издавали, то только законы ЗАПРЕЩАЮЩИЕ этим самым оружием владеть.

Почему же такое ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ право появилось именно в американской конституции?

Дело в том, что отцы основатели Америки делали всё наоборот. Я имею ввиду всё, что король Англии запрещал делать американцам, отцы основатели разрешали. Отсюда и появился идиотский постулат о неотъемлемом праве каждого американца на владение оружием. Король запретил, потому как в стране идет война, а вели эту войну колонисты; а мятежный американский конгресс разрешил. И подтвердил это право в Конституции США.

В Англии, когда такую конституцию прочитали, посмеялись, и предложили её еще дополнить специальным правом для каждого американца на вдыхание воздуха, или правом спать по ночам. Повторяю – в восемнадцатом веке, право носить оружие имел КАЖДЫЙ человек на земле. Это было неотъемлемое право каждого человека ( конечно же, если он не бунтовал против своего короля ); а теперь это право есть только у американцев.

Между нами девочками, я уже начинаю сомневаться, а люди ли они вообще?

Этим спорным, архаичным правом, умело пользуются оружейные бизнесмены. Никого не волнует, что право человека на владение оружием, нет-нет да и пересекается с правом любого человека на жизнь. Любого человека! Даже преступника, укравшего сервиз, подаренный вам вашей тёщей…

Михаил Майоров

 
Медленно рабы шли друг за другом, и каждый нёс отшлифованный камень. Четыре шеренги, длиной в полтора километра каждая, от камнетёсов до места, где началось строительство города-крепости, охраняли стражники. На десяток рабов полагался один вооружённый воин-стражник.

В стороне от идущих рабов, на вершине тринадцатиметровой рукотворной горы из отшлифованных камней, сидел Кратий — один из верховных жрецов; на протяжении четырёх месяцев, он молча наблюдал за происходящим. Его никто не отвлекал, никто, даже взглядом, не смел прервать его размышления. Рабы и стража воспринимали искусственную гору с троном на вершине, как неотъемлемую часть ландшафта. И на человека, то сидящего неподвижно на троне, то прохаживающегося по площадке на вершине горы, уже никто не обращал внимания.


Кратий поставил перед собой задачу переустроить государство, на тысячелетие укрепить власть жрецов, подчинив им всех людей Земли, сделать их всех, включая правителей государств, рабами жрецов.

Однажды Кратий спустился вниз, оставив на троне своего двойника. Жрец поменял одежду, снял парик. Приказал начальнику стражи, чтобы его заковали в цепи, как простого раба, и поставили в шеренгу, за молодым и сильным рабом по имени Нард.

Вглядываясь в лица рабов, Кратий заметил, что у этого молодого человека взгляд пытливый и оценивающий, а не блуждающий или отрешённый, как у многих. Лицо Нарда было то сосредоточенно-задумчивым, то взволнованным. «Значит, он вынашивает какой-то свой план», — понял жрец, но хотел удостовериться, насколько точным было его наблюдение.

Два дня Кратий следил за Нардом, молча таская камни, сидел с ним рядом во время трапезы и спал рядом на нарах. На третью ночь, как только поступила команда «Спать», Кратий повернулся к молодому рабу и шёпотом, с горечью и отчаянием, произнёс непонятно кому адресованный вопрос:

— Неужели, так будет продолжаться всю оставшуюся жизнь?

Жрец увидел: молодой раб вздрогнул и мгновенно развернулся лицом к жрецу, глаза его блестели. Они сверкали, даже при тусклом свете горелок большого барака.

— Так не будет долго продолжаться. Я додумываю план. И ты, старик, тоже можешь в нём принять участие, — прошептал молодой раб.

— Какой план? — равнодушно и со вздохом спросил жрец.

Нард горячо и уверенно стал объяснять:

— И ты, старик, и я, и все мы скоро будем свободными людьми, а не рабами. Ты посчитай, старик: на каждый десяток рабов приходится по одному стражнику. И за пятнадцатью рабынями, которые готовят пищу, шьют одежду, наблюдает тоже один стражник. Если, в обусловленный час, все мы набросимся на стражу, то победим её. Пусть стражники вооружены, а мы закованы в цепи. Нас десять на каждого, и цепи тоже можно использовать, как оружие, подставляя их под удар меча. Мы разоружим всех стражников, свяжем их и завладеем оружием.

— Эх, юноша, — снова вздохнул Кратий и, как бы безучастно, произнёс, — твой план недодуман: стражников, которые наблюдают за нами, разоружить можно, но вскоре правитель пришлёт новых, может быть даже целую армию, и убьёт восставших рабов.

— Я и об этом подумал, старик. Надо выбрать такое время, когда не будет армии. И это время настаёт. Мы все видим, как армию готовят к походу. Заготавливают провиант на три месяца пути. Значит, через три месяца, армия придёт в назначенное место и вступит в бой. В сражении она ослабеет, но победит, захватит много новых рабов. Для них уже строятся новые бараки. Мы должны начать разоружать стражу, как только армия нашего правителя вступит в сражение с другой армией. Гонцам потребуется месяц, что бы доставить сообщение о необходимости немедленного возврата. Ослабевшая армия будет возвращаться не менее трёх месяцев. За четыре месяца мы сумеем подготовиться к встрече. Нас будет не меньше, чем солдат в армии. Захваченные рабы захотят быть с нами, когда увидят, что произошло. Я правильно всё предопределил, старик.

— Да, юноша, ты с планом, с мыслями своими можешь стражников разоружить и одержать победу над армией, — ответил жрец уже подбадривающе и добавил, — но, что потом рабы станут делать и что произойдёт с правителями, стражниками и солдатами?

— Об этом я немного думал. И пока приходит в голову одно: все, кто рабами были, станут не рабами. Все, кто сегодня не рабы, рабами будут, — как бы размышляя вслух, не совсем уверенно ответил Нард.

— А жрецов? Скажи мне юноша, к рабам или не рабам жрецов, когда ты победишь, причислишь?

— Жрецов? Об этом тоже я не думал. Но сейчас предполагаю: пускай жрецы останутся, как есть. Их слушают рабы, правители. Хоть сложно их порой понять, но думаю, они — безвредны. Пускай рассказывают о богах, а жизнь свою мы знаем сами, как лучше проживать.

— Как лучше — это хорошо, — ответил жрец и притворился, что ужасно хочет спать.

Но Кратий в эту ночь не спал. Он размышлял. «Конечно, — думал Кратий, — проще всего о заговоре сообщить правителю, и схватят юношу-раба, он явно главный вдохновитель для других. Но это не решит проблемы. Желание освобождения от рабства всегда будет у рабов. Появятся новые предводители, будут разрабатываться новые планы, а раз так — главная угроза для государства всегда будет присутствовать внутри государства». Перед Кратием стояла задача: разработать план порабощения всего мира. Он понимал: достичь цели с помощью только физического насилия не удастся. Необходимо психологическое воздействие на каждого человека, на целые народы. Нужно трансформировать мысль людскую, внушить каждому: рабство есть высшее благо. Необходимо запустить саморазвивающуюся программу, которая будет дезориентировать целые народы в пространстве, времени и понятиях. Но самое главное — в адекватном восприятии действительности. Мысль Кратия работала всё быстрее, он перестал чувствовать тело, тяжёлые кандалы на руках и ногах. И вдруг, словно вспышка молнии, возникла программа. Ещё не детализированная и не объяснимая, но уже ощущаемая и обжигающая своей масштабностью. Кратий почувствовал себя единовластным правителем мира.

Жрец лежал на нарах, закованный в кандалы, и восхищался сам собой: «Завтра утром, когда поведут всех на работу, я подам условный знак, и начальник охраны распорядится вывести меня из шеренги рабов, снять кандалы. Я детализирую свою программу, произнесу несколько слов, и мир начнёт меняться. Невероятно! Всего несколько слов — и весь мир подчинится мне, моей мысли. Бог действительно дал человеку силу, которой нет равной во Вселенной, эта сила — человеческая мысль. Она производит слова и меняет ход истории. Необыкновенно удачная сложилась ситуация. Рабы подготовили план восстания. Он — рационален, этот план, и явно может привести к положительному для них промежуточному результату. Но я, всего лишь, несколькими фразами, не только их, но и потомков сегодняшних рабов, да и правителей земных, рабами быть грядущих тысяч лет заставлю».

Уром, по знаку Кратия, начальник охраны снял с него кандалы. И уже на следующий день на его наблюдательную площадку были приглашены остальные пять жрецов и фараон.

Перед собравшимися Кратий начал свою речь:

— То, что вы сейчас услышите, не должно быть никем записано или пересказано. Вокруг нас нет стен, и мои слова никто кроме вас не услышит. Я придумал способ превращения всех людей, живущих на Земле, в рабов нашего фараона. Сделать это, даже с помощью многочисленных войск и изнурительных войн, невозможно. Но я сделаю это несколькими фразами. Пройдёт всего два дня, после их произнесения, и вы убедитесь, как начнёт меняться мир. Смотрите: внизу длинные шеренги закованных в цепи рабов несут по одному камню. Их охраняет множество солдат. Чем больше рабов, тем лучше для государства — так мы всегда считали. Но, чем больше рабов, тем более приходится опасаться их бунта. Мы усиливаем охрану. Мы вынуждены хорошо кормить своих рабов, иначе, они не смогут выполнять тяжёлую физическую работу. Но они всё равно, ленивы и склонны к бунтарству. Смотрите, как медленно они двигаются, а обленившаяся стража не погоняет их плетьми и не бьёт, даже здоровых и сильных рабов. Но, они будут двигаться гораздо быстрее. Им не будет нужна стража. Стражники превратятся тоже в рабов. Свершить подобное можно так.

Пусть сегодня, перед закатом, глашатаи разнесут указ фараона, в котором будет сказано: «С рассветом нового дня, всем рабам даруется полная свобода. За каждый камень, доставленный в город, свободный человек будет получать одну монету. Монеты можно обменять на еду, одежду, жилище, дворец в городе и сам город. Отныне вы — свободные люди».

Когда жрецы осознали сказанное Кратием, один из них, самый старший по возрасту, произнёс:

— Ты — демон, Кратий. Тобой задуманное демонизмом множество земных народов покроет.

— Пусть демон я, и мной задуманное пусть люди в будущем демократией зовут.


Указ на закате был оглашён рабам, они пришли в изумление, и многие не спали ночью, обдумывая новую счастливую жизнь.

Утром следующего дня жрецы и фараон вновь поднялись на площадку искусственной горы. Картина, представшая их взорам, поражала воображение. Тысячи людей, бывших рабов, наперегонки тащили те же камни, что и раньше. Обливаясь потом, многие несли по два камня. Другие, у которых было по одному, бежали, поднимая пыль. Некоторые охранники тоже тащили камни. Люди, посчитавшие себя свободными — ведь с них сняли кандалы, — стремились получить, как можно больше вожделенных монет, чтобы построить свою счастливую жизнь.

Кратий ещё несколько месяцев провёл на своей площадке, с удовлетворением наблюдая за происходящим внизу.

А изменения были колоссальными. Часть рабов объединилась в небольшие группы, соорудили тележки и, доверху нагрузив камнями, обливаясь потом, толкали эти тележки.

«Они ещё много приспособлений наизобретают, — с удовлетворением думал про себя Кратий, — вот уже и услуги внутренние появились: разносчики воды и пищи».

Часть рабов ели прямо на ходу, не желая тратить времени на дорогу в барак для приёма пищи, и расплачивались, с подносившими её, полученными монетами.

«Надо же, и лекари появились у них: прямо на ходу помощь пострадавшим оказывают, и тоже за монеты. И регулировщиков движения выбрали. Скоро выберут себе начальников, судей. Пусть выбирают: они, ведь, считают себя свободными, а суть не изменилась, они, по-прежнему, таскают камни…»

Так и бегут они, сквозь тысячелетия, в пыли, обливаясь потом, таща тяжёлые камни. И сегодня, потомки тех рабов, продолжают свой бессмысленный бег.

 
Молодой еврей пришел к известному раввину и заявил, что хочет изучить Талмуд.

— Ты знаешь арамейский? А иврит? А Тору в детстве учил?

— Нет, ребе. Но вы не волнуйтесь. Я закончил философский факультет Беркли и только что защитил диссертацию по логике в философии Сократа. А теперь, чтобы восполнить белые пятна в моих познаниях, я хочу немного поучить Талмуд.

— Ты не готов учить Талмуд, — сказал раввин. — Это глубочайшая книга из всех, написанных людьми. Но раз ты настаиваешь, я устрою тебе тест на логику: справишься — буду с тобой заниматься.

Молодой человек согласился, и раввин продолжил.

— Два человека спускаются по дымоходу. Один вылезает с чистым лицом, другой — с грязным. Кто из них пойдет умываться?

У молодого философа глаза на лоб полезли.

— Ну, конечно, тот, у кого грязное лицо!

— Неправильно. Подумай логически: тот, у кого грязное лицо, посмотрит на того, у кого лицо чистое, и решит, что его лицо тоже чистое. А тот, у кого лицо чистое, посмотрит на того, у кого лицо грязное, решит, что сам тоже испачкался, и пойдет умываться.

— Хитро! — восхитился гость. — А ну-ка, ребе, задайте мне еще один вопрос!

— Хорошо. Два человека спускаются по дымоходу. Один вылезает с чистым лицом, другой — с грязным. Кто из них пойдет умываться?

— Но мы уже выяснили — тот, у кого лицо чистое!

— Неправильно. Оба пойдут умываться. Подумай логически: тот, у кого чистое лицо, посмотрит на того, у кого лицо грязное, и решит, что его лицо тоже грязное. А тот, у кого лицо грязное, увидит, что второй пошел умываться, поймет, что у него грязное лицо, и тоже пойдет умываться.

— Я об этом не подумал! Я допустил логическую ошибку! Ребе, давайте еще один тест!

— Ладно. Два человека спускаются по дымоходу. Один вылезает с чистым лицом, другой — с грязным. Кто из них пойдет умываться?

— Ну оба пойдут умываться.

— Неправильно. Умываться не пойдет ни один из них. Подумай логически: тот, у кого лицо грязное, посмотрит на того, у кого лицо чистое, и не пойдет умываться. А тот, у кого лицо чистое, увидит, что тот, у кого лицо грязное, не идет умываться, поймет, что его лицо чистое, и тоже не пойдет умываться.

Молодой человек в отчаянии.

— Ну поверьте, я смогу учить Талмуд! Спросите что-нибудь другое!

— Ладно. Два человека спускаются по дымоходу...

— О Господи! Ни один из них не пойдет умываться!!!

— Неправильно. Теперь ты убедился, что знания логики Сократа недостаточно, чтобы учить Талмуд? Скажи мне, как может быть такое, чтобы два человека спускались по одной и той же трубе, и один из них испачкал лицо, а другой нет?! Неужели ты не понимаешь? Весь вопрос — бессмыслица, и если ты потратишь жизнь, отвечая на бессмысленные вопросы, то все ответы тоже будут лишены смысла!